ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ СТАБИЛИЗИРОВАЛОСЬ

йГора на картинке была вся изрыта тоннелями, частично или полностью наполненными водой. Странные создания, похожие на тюленей, плескались, ныряли, пробираясь по лабиринту каналов, исчезая и появляясь так быстро, что Иво не был уверен, что он видит одно и то же существо дважды.
По-видимому, часть ответов есть в сознании Дрона, но это адский труд – извлекать из его памяти факты, рассортировывать их и приводить в понятную для человека форму. Ведь сведений было раз в сто больше, чем нужно – память Дрона содержала массу фактов, относящихся к жизни Дрона, а не Гарольда Гротона
То, что она приняла за рыло, на самом деле являлось частью дыхательного аппарата, пристегнутого к нижней части ребристого шлема. Беатрикс потянула шлем, что-то щелкнуло, маска отошла от лица. Она стянула шлем с головы мертвого.
– Хорошо, вместе с вами получиться неплохой градиент, так что пусть будет так, – заключил Борланд. – А сейчас позовите кого-нибудь с коэффициентом сто или около того.
Все трое смотрели, не смея рта раскрыть. Афра раздевалась спокойно, методично и полностью. Она предстала перед ними – великолепная фигура женщины в расцвете.
Они вошли в жилище Гротона. Из кухни доносился запах готовящейся пищи, очевидно, Беатрикс была у плиты. Иво почувствовал необъяснимую ностальгию: на станции никто, если только имел малейшую возможность, не питался в столовой, хотя кормили там вполне сносно.
Она поставила сферу на место и перешла к следующей нише. Там был конус высотой шесть дюймов с основанием в четыре дюйма. Он был изготовлен из того же прозрачного материала, что и сфера, и так же пуст.
– После этого Иво знал уже про лингвистический фокус, и мне пришлось попробовать другой трюк. Не то, чтобы Иво был слишком умен, просто он уже многое знал, чтобы два раза попасться на одну уловку, да и упрям он, как черт. В этом то и состояла главная сложность, указать на него так, чтобы сам он ничего не заподозрил, а возможностей для осуществления моей задумки у меня было не так уж много. К счастью, до него так и не дошло, что послания адресуются не ему, эта дурацкая стрела все время сбивала его с толку.
– Слушай, ты мне все здорово растолковал про эту вашу чудо-ракету, Джозефа, затем про макроскоп. Все должно быть на уровне налоговой декларации, иначе я не пойму.
Жизнь в пирамиде – на самом деле, это был тетраэдр, – мирно текла под топот металлических ножек управляемых из космоса роботов. Одна сторона тетраэдра покоилась на земле, а вершина указывала на Нептун. Снаружи серые, неприступные блоки, а внутри все удобства двадцать первого века. У каждого была своя комната – у Гротона и Беатрикс две, всюду проведено электричество, имелся сложный водопровод. Полы устилали теплые губчатые ковры, стены были окрашены в приятные тона.
– Так вы говорите, чем больше сопутствующая масса, тем легче идет процесс? – спросила Афра. По всему было видно, что она заинтересовалась всерьез. После успеха деструкции и освоения Тритона сумасшедшие идеи воспринимались гораздо проще. – Не означает ли это, что вы хотите привязаться каким-то образом к Шену и пройти сжатие вместе с ним?
– Афра, это не очень милосердно с вашей стороны, – возразила Беатрикс, очевидно, ей было очень неприятно выслушивать язвительные замечания, пусть даже в чужой адрес.
Поняв ее намерения, Гротон попытался было упираться. Тело было чужим, но в душе он был человеком – Гарольдом Гротоном, верным супругом, не допускающим и мысли об измене. Как же он будет смотреть в глаза Беатрикс, если...
Шен не появлялся. Афру заинтересовала структура ткани – сложные переплетения разноцветных нитей основы. Она удивленно наблюдала за тем, как ее загорелые морщинистые руки ловко управлялись с челноком и пряжей. Эта монотонная работа оказалась превосходным способом самовыражения для человека, чего ему так часто не достает. Ей было по душе это спокойное неторопливое занятие, она находила в нем невыразимое удовлетворение. Она была хранительницей искусства, что с лихвой окупало этот труд, и пусть цивилизация с ее машинами добралась до невообразимых вершин прогресса. Жизнь древних совсем не кажется примитивной, если пошире взглянуть на проблему бытия. А усердный, пусть даже простой, труд, всегда получит достойное вознаграждение.
– Сюда? – спросила она и потерла его ладонь об упругую складку ниже левой ягодицы. Он отдернул руку. Тело бил озноб, он знал, что выглядит смешным, но тем не менее чувствовал возбуждение.
К чему пытать себя постоянным воздержанием зная, что мечтам твоим не суждено сбыться. Почему бы тогда не прибегнуть к доступному... Что это будет стоить ему?
– Не совсем так, Иво. Я ведь все знаю. Неужели вы думаете, что это был невинный детский сон? Я была с вами.
Они пошли дальше, тщетно надеясь обнаружить хоть что-то осязаемое. Но оказалось, нет уже и пола. Он действительно исчез, растворился, оставив их беспомощно висеть в невесомости. Когда они повернулись назад, вход тоже исчез. Воцарились мрак и пустота.
Иво зашел в аптеку и спрятался за возвышающейся грудой выставленного товара, выжидая, и в то же время украдкой разглядывая этого человека. Сработает ли прямой вызов – или прохожие пройдут мимо, опасаясь впутаться или просто пожалеют из чувства сострадания. За стеклом он увидел потрепанную белую женщину с двумя непослушными мальчиками, негритянского подростка в разбитых кроссовках, а за ними, у входа в аптеку, топтался преследователь, вытирая пот со своего бледного лица. Переодетый полицейский? Не похоже – не было бы этой скрытности.
Ей было страшно, ее пугала собственная дерзость – но это была единственная возможность установить контакт. Нельзя упускать удачу...
Эту проблему, как и проблему с Шеном, пришлось оставить в покое. Они были связаны. Любое вмешательство могло с равной вероятностью как разрешить проблему, так и ухудшить ситуацию.
Ковонов терпеливо ждал, пока Иво раздумывал над ситуацией. Иво стер доску с обоих сторон и положил ее. Он встал и с серьезным видом подал русскому руку. Из них двоих у русского, по всей видимости, более сложная задача. Расследование ООН будет жестким. Головы покатятся в прямом и в переносном смысле. Русский столь же серьезно пожал протянутую руку Иво.
Наконец у него стало это получаться, он управлял обзором, словно гоночным автомобилем, который несется по извилистой трассе. Он сориентировался вдоль зала. Заложив небольшой поворот, он уже смотрел в нужную сторону, еще поворот, – и он шагал по коридору к офису Ковонова.
– Почему они не увеличили зарплату? – спросил Иво. – Купили бы новые учебники и так далее. Так же сделали многие другие штаты.
Болота Глинна: сейчас они пересечены автострадами, огромным полукругом на них наступает богатый город, впившийся в них щупальцами индустриальной плоти. Брансвик – основан в 1771 году, сейчас в нем население больше, чем во всем штате Джорджия на момент основания города. Знаменитый хлопок ушел из этих мест, также орехи-пеканы и персики, по-видимому вняв совету поэта, который, воспев красоту этого края сделал его знаменитым. Вместо них здесь сейчас судостроительные заводы, которые строят корабли не обязательно для земного Океана, и машиностроительные заводы, создающие машины, которым не обязательно суждено стать слугами человека. Старые мельницы, после того как исчезли леса, поставлявшие им целлюлозу, были заменены современными химическими заводами, цехами по производству концентрированных протеиновых стимуляторов. Сегодня о химии в Брансвике можно узнать больше, чем знает любой человек, живущий на Земле.
Третья фигура представляла из себя цилиндрический сегмент, по размеру сравнимый с конусом и закрытый с торцов плоскими дисками. Он был тверд и легок, серебристая поверхность матово отсвечивала. Афра повертела экспонат в руках.
Но неужели это хуже, чем неисправные туалеты и дымящиеся кучи отбросов в трущобах двадцатого века?
Через сто тысяч лет первый макронный сигнал покинул галактику и растворился в космических просторах, а сама станция, передавшая его, замолчала гораздо раньше – через десять тысяч световых лет после начала передач. Вероятно, эта цивилизация вымерла естественным путем, или произошла какая-нибудь глобальная катастрофа. Эта культура достойна занять место в галактической истории хотя бы потому, что она заложила основу информационной сети. Остальные, познав выгоды обмена знаниями, оставались активными пользователями сети, и в течение следующих тысяч лет их число неуклонно возрастало. В конце концов, количество пользователей стабилизировалось – после этого и началась так называемая главная фаза.
Кто он был такой, чтобы заявлять, что происходящее невозможно? Да и утонуть можно было, так и не изложив даже половину своих аргументов. Лучше действовать по обстановке.
Постепенно, когда стих шум и прошло головокружение, до него дошел смысл того, что называют гравитационными перегрузками. Сейчас он чувствовал себя, как в средневековой камере пыток: огромный вес медленно выдавливал дыхание и жизнь из упакованной в кандалы жертвы. Неужели он добровольно пошел на это?
Гром выстрела все еще звучал в ушах. Возле кассы завязалась борьба. Завизжала девушка-кассир, упал какой-то мужчина. Шелковая шляпа покатилась по полу к ногам Афры. Шляпа была огромной, и росла по мере приближения, все раздуваясь и раздуваясь, будто хотела смять Афру своей массой. Она с криком бросилась прочь. Больно ударилась плечом о пирамиду консервированных бобов, банки посыпались, гулко ударяясь об пол... Она знала, что это было уже раньше, но не могла остановить видение. Все повернулись и удивленно смотрели на нее, но она, не обращая ни на кого внимания, только истерически орала:
И он поставил его столь же умело, как он делал все. Она не вспоминала об этом разговоре до самой последней минуты, когда Шен был слаб. Но она знала, что его уязвимость – временное явление, следствие смены отражений символов. Шен по-прежнему вел в счете, он обладает грандиозными возможностями, и ей ни за что не выиграть, если не прикончить его сейчас. На Уране и Нептуне маятник может качнуться в его сторону, а вместе с ним на стороне Шена окажется окончательная победа.
– Почему же они не контролировали рост населения? – спросил Иво. – Они же шли к верной гибели. Можно ведь было уменьшить уровень рождаемости, для этого было все необходимое.
Присутствие пятилетней девочки в этой сцене, не умеющей еще выговаривать слово «конкретно», не казалось чем-то странным в этом театре абсурда.
Ему снилось детство: десять лет в великом городе Маконе, население три тысячи, 3023 согласно последней переписи, плюс две тысячи черных. Его брату Клиффорду было 8 и малышке Гертруде едва 2 года, было это тем летом 52 года, он любил обоих, но больше играл со своим другом Чарли в торговцев хлопком. Они представляли себя дилерами, покупали и продавали, рыли склады в красных глинистых стенах глубокого оврага, что был рядом с автострадой. Когда большие и медленные фургоны проезжали в направлении города, он и Чарли выскакивали на дорогу, хватали пригоршни хлопка, чтобы положить его в свой склад. Рабы, управлявшие фургонами, замечали это, но никогда ничего не говорили, коль скоро урон от их пиратства был минимальным.
Основная часть путешествия была уже проделана, огромное расстояние было пройдено почти незаметно благодаря деструкции и 10G. Оставались сущие пустяки – торможение и стыковка. Афра вывела корабль на синхронную относительно спутника орбиту вокруг разрушителя, на дистанции пяти световых минут, и выключила двигатели. Никто не имел понятия, как тело размером не более двух миль создавало гравитационное поле, эквивалентное полю небольшой звезды. Галактические технологии использовали гравитацию как обычный инструмент – вот и все объяснения.
Гром выстрела все еще звучал в ушах. Возле кассы завязалась борьба. Завизжала девушка-кассир, упал какой-то мужчина. Шелковая шляпа покатилась по полу к ногам Афры. Шляпа была огромной, и росла по мере приближения, все раздуваясь и раздуваясь, будто хотела смять Афру своей массой. Она с криком бросилась прочь. Больно ударилась плечом о пирамиду консервированных бобов, банки посыпались, гулко ударяясь об пол... Она знала, что это было уже раньше, но не могла остановить видение. Все повернулись и удивленно смотрели на нее, но она, не обращая ни на кого внимания, только истерически орала:
– Я сфотографировала комплекс разрушителя, – сообщила Афра во время обеда. – С этими примитивными оптическими приборами не многое увидишь, но, насколько я разобралась, центр комплекса имеет около двух миль в диаметре и сделан из металла. Так как макроскоп нам не поможет, придется входить внутрь самим.
Зато было кое-что получше. Гротоны проживали на внешней кромке тора, и их иллюминатор приходился на боковой край обода. Станция была сориентирована плоскостью к Солнцу, так что одна сторона находилась в тени, а другая была обращена к светилу. Они находились на темной стороне. За большим иллюминатором была космическая ночь.
Ланье был буквально убит отказом. Он ведь верил в то, что писал, в то время, как незамысловатые поделки других поэтов завоевывали внимание публики. Он написал однажды: «Я просматривал публикации молодых поэтов. Я поражен тем, что никто даже не пытался написать что-то великое. Болезненный страх прикоснуться к чему-то неблагородному и грубому руководит ими при выборе тем для своих стихов».
С другой стороны, эта кража решала некоторые проблемы ООН. Они хотели закрыть макроскоп, а за них это уже сделали. Конечно, будет большой скандал, но заинтересованные частные лица не очень опечалятся. Как, однако, лихо работало его воображение. Сначала он считал, что катастрофа неизбежна, и персонал с ней смирился, затем он был уверен, что все в порядке. Но в дальнейшем ему уже не нужно будет строить догадки, он будет видеть все в макроскоп!
На краях галактика состояла почти полностью из скоплений космической пыли, которые, разбросав свои щупальца, пожирали свет многих тысяч звезд. Где-то там, в слоях жидкой атмосферы Млечного Пути, в чреве газовой туманности плавало Солнце со своей жалкой Солнечной системой – пылинка на огромном круге галактики, различимая лишь при сильном увеличении.
Заинтересованные частные лица решили рискнуть. Появились средства, были начаты предварительные исследования. Предстояло выяснить, какие условия необходимы для развития высокого интеллекта. Каков наилучший исходный материал. Как на ферме, где прежде всего интересуются мясом, а не самочувствием коров, так и здесь – коэффициент, а не приличия и условности были во главе угла.
– Для меня это многое значит. Я заболел и... был в тюрьме. Друзья собрали деньги для залога. Я возвращался на корабле домой.
– Да вы и вправду профан в шахматах! Смотрите, – он вытащил доску и мелом нарисовал на ней клетки. По-видимому, доски очень популярны у инженеров. – Клетки на самом деле должны быть черными и белыми, но отвлечемся от этого. – Он дорисовал буквы.
– Подробности сообщить пока не могу, но кое-что мне известно. Она погибла, осуществляя свое собственное решение, пытаясь сделать то, что она считала необходимым. Она ошибалась, но это была благородная смерть. А насчет даты – в настоящей реальности это произошло приблизительно девяносто восемь миллионов лет тому. В вашей – десять минут.
– Прекрасно. Я разработаю план, мы с вами все обсудим и через несколько дней перевезем вас на скоп. Думаю, что следует установить предел пребывания в невесомости, скажем, не больше одного дня из трех. Это реально?
– Знаете, а вы были правы насчет чувства вины. Ему просто нет выхода – ведь никто из нас по-настоящему не осуждаем ее. Но суд... Трудно сказать, поможет ли он ей избавиться от чувства вины...
– Мне это не нравится, – как-то сказал Гротон в ее отсутствие. – Ей и думать нельзя о том, чтобы восстановить Брада и прооперировать его самой, но, похоже, она именно это и собирается сделать.
Конечно же, они на самом деле не двигались. Тор вращался, и пейзаж за окном тоже совершал полный круг каждую минуту – словно небеса были нанизаны на гигантскую ось. Видны были те же самые звезды и созвездия, которые он наблюдал, стоя на поверхности макроскопа, но аппаратура иллюминатора совершенно меняла перспективу. Это было, в буквальном смысле слова, головокружительное зрелище.
«Шен опасен. Никогда не забывай об этом. У него нет принципов. Но есть один способ обуздать его, если очень нужно и подошло время. Сейчас я расскажу тебе, как это делать, но хочу, чтобы ты никому не рассказывала об этом, особенно Иво».
И он стеснялся прикоснуться к телу Афры! Сейчас он был рад, что хоть одна женщина настояла на этом. Сейчас воспоминание о гладкой и нежной коже Афры было единственным утешением, сейчас, когда этой самой кожи нет и в помине.
– Да. Я могу перевести компьютер в такой режим, будет более широкая полоса поиска. Это хорошая практика, в любом случае, но гарантировать какой-то результат я не могу.
Афра восхищенно смотрела на него, она еще ни разу не слышала его игры. Неужели это было самой серьезной его ошибкой? То, что он скрывал от нее свой талант?
Кабина остановилась, и Афра ненадолго избавила его от близости своего тела. Они сели в тележку. На сей раз отвлекало ее бедро, плотно прижатое к его собственному. Знает ли она, что сейчас творится с его нервными окончаниями, с его синапсами?
– Астрология – это мое хобби. Вы можете говорить, что это салонная игра, но я считаю, что правильно применив астрологию, можно извлечь пользу.
– Одну статическую щетку для Королевы, – отрывисто бросил он клерку, будто откусив конец фразы щелкающими челюстями. Он увидел первого рабочего – это создание было, по-видимому бесполым, внешне похоже на него, но раза в полтора меньше.
А результат, полученный через годы, разочаровал. После феноменально раннего развития типичный ребенок из группы имел довольно живой, но не исключительный ум, и был, не в пример ожидаемому, посредственно одарен талантами. Распределение интеллектуального коэффициента по участникам имело форму гауссиана с максимальным значением 125 – результат, который можно предсказать, опираясь только на наследственность, и не принимая во внимание самые лучшие внешние условия. Во время тестирования удалось выявить только одного гения, много было одаренных детей и где-то столько же – посредственных, ИК = 100, и даже ниже.
Птица подняла свою жертву за шею и встряхнула ее, переломив позвоночник. Иво стало дурно, он еле удержался от того, чтобы не схватиться за свою собственную шею. Клювом и когтями хищник распотрошил тело, и началось кровавое пиршество. Сейчас Иво почувствовал привкус тепловатой крови во рту.
Иво поплыл. Руки показались ему неимоверно тяжелыми с непривычки. По-видимому, трансформации действительно забирали много сил, хотя раньше он этого не замечал. Они просто включили программу, прошли цикл разрушений, и... космос вокруг них изменился. Практически, космические путешествия не очень сложная штука. Афра была столь уверенна и спокойна, что даже не требовала каждый раз ощупывать себя. А вот плавание в открытом море – совсем другое дело, особенно если волны хаотически атакуют тебя и ты не владеешь техникой дыхания. Он приподнял голову и перешел на брасс, выискивая корабль.
– Для меня это многое значит. Я заболел и... был в тюрьме. Друзья собрали деньги для залога. Я возвращался на корабле домой.
Он положил перед собой гороскоп Афры, выписал его элементы и принялся за поиски толкований. Вскоре он совсем запутался во множестве разнообразных факторов, к тому же книги иногда противоречили друг другу. В конце концов, он решил упорядочить свое исследование и начертил таблицу, в которой присутствовали все элементы и таким образом можно было охватить всю картину: ТАБЛИЦА. Планета
Борланд поднял руку, словно на уроке, и Иво пришел в голову рассказ Гротона. Правда, на сей раз плевки были политическими.
«Чувство и партнерство», – сказал он самому себе, сверившись со списком. Найдя нужное место в книге, он прочитал вслух: «...в лучших своих проявлениях способен найти общий язык с любыми людьми, в худших – слишком сильно переживает кризисы жизни». Он вспомнил, что интерес Беатрикс к музыке, поэзии, который она разделяла с ним, проявлялся лишь в минуты, когда возникала потребность в общении и участии. Он припомнил также, как болезненно реагировала она на все капризы и импульсивные порывы Афры.
Афра получала этот материал и проводила многие дни за компьютером макроскопа, проверяя допуски, вектора и критические индексы. Она уже смирилась с тем, что понять эту науку – выше ее возможностей, и просто использовала конкретные рецепты для их конкретных нужд, проверяя результаты с помощью вычислений.
– Он мне отвратителен, как когда-то был отвратителен Брад. Но это чувство – выражение восхищения. Каждый из нас должен занять свое место в структуре общества, иначе все рухнет. Каждый должен быть как гвоздочек Сандбурга.
– Я сама все объясню, спасибо, – перебила Афра. – Цефеида – это яркая звезда, которая периодически меняет свою яркость, будто у нее есть пульс. И чем больше период – то есть, чем больше времени проходит между самой яркой и самой тусклой фазой – тем больше средняя светимость звезды, то есть, ее реальная яркость. Следовательно, все что нам нужно, это измерить ее яркость в нашей исходной точке, и с учетом фазы колебаний светимости, мы сможем определить, насколько далеко мы прыгнули. Потому что чем дальше звезда, тем меньше света доходит от нее и тем более тусклой она кажется.
– Но кое-что удерживало ее там, несмотря на плачевное состояние психики. Она встретила молодого, привлекательного американского ученого, лишь немного умнее ее и изъявившего желание вступить с ней в близкие взаимоотношения. Она влюбилась в него...
Следующим был почтенный джентльмен из Ново-Конго. Иво определил его, как представителя народа банту с сильной альфинской примесью, – кожа светло-коричневая, тело коренастое, но нет характерного для европейских народов густого волосяного покрова. Бурная история Ново-Конго отпечаталась на его генетической структуре, и Иво почувствовал к нему симпатию. Он сам был искусственным конгломератом монголоида, негроида и европейца, как впрочем и все остальные участники проекта, и был уверен, что чистокровным представителям рас чего-то недостает. Но он получил свой хромосомный набор задаром и рос в тепле и добре. А этот человек мог быть зачат только случайно, в условиях активного неприятия смешанных браков, и, скорее всего, был плодом насилия. Но, фигурально выражаясь, он проторил себе дорогу на самый верхний виток технического прогресса, и это кое о чем говорило.
– Интересная мысль, – невозмутимо ответил Гротон. – Астрологию вполне можно было бы преподавать в школе. Я жалею, что не начал изучать ее лет на десять раньше.
Так же, как для межзвездных путешествий требуется превращение основных органов в жидкую, а затем газообразную фазу, для межгалактических путешествий требуется качественно иная форма жизни: излучение.
– Исследования, знания. Природа Странника. Необходимо выяснить, что хотели создатели Странника, почему он воздействует на нас. Его создала цивилизация, которая стоит настолько выше Хорвена, насколько Хорвен стоит выше роя Королевы. Их целью просто не могло быть препятствование прогрессу в нашей галактике.
Можно сказать, что различие было такое же, как между беспорядочными всплесками воды и направленной струей. Всплеск создает больше возмущений, и они разнообразно взаимодействуют с препятствиями, но струя воды достает дальше, ею можно управлять, а потому она эффективнее.
В это время в поле зрения появился еще один человек. Волосы имели пробор посередине и были частично сбриты над ушами, заплетенная косичка спускалась к уху и закручивалась вверх на конце. Прическу дополняли два ярких пера. Руки и бедра были покрыты татуировкой в виде пересекающихся узоров. Он был одет в нарядную тогу, удерживаемую на одном плече пряжкой. Края одежды были богато расшиты.
Иво продолжал играть, магическая музыка инструмента исходила из его инструмента и уносилась в бесконечность. Слух Афры по прежнему четко различал пассажи фагота, вовсе не громкие и не резкие, а западающие ей в душу. Приглядевшись, она, казалось, рассмотрела в пальцах Иво очертания инструмента. Восьмифутовая труба, сужающаяся и загибающаяся назад, изящный изогнутый мундштук с двойным язычком, и отверстия, закрывая которые, музыкант управляет звуком.
– Я сняла с вас шлем и окуляры, как только вы потеряли сознание, – не унималась Афра. – Сколько же времени вам оставалось на прослушивание?
– Я представляю самого себя. Я только констатирую факты, которые настолько очевидны, что говорят сами за себя. Ваша недальновидность погубит вас. Вы истощаете друг друга в войнах, в то время как волки внимательно смотрят на вас и ждут подходящего момента, чтобы растерзать. Самый лучший выход для вас – заключить союз со Львом, даже если для этого придется принять их условия – и тем самым хоть немного оттянуть конец вас, как державы.
Некоторые виды превратились в пиратов, признав, что получать продовольствие, товары, рабов бесплатно экономически выгодно. Другие затеяли программы колонизаций – естественным следствием чего явились трения между державами из-за колоний. Не все контакты сопровождались насилием – были примеры взаимовыгодного сотрудничества. Но все равно, старый добрый порядок был разрушен, влияние и власть перешли от наиболее интеллектуально одаренных видов к физически крепким и биологически более функциональным.
– Это самое утешительное описание той ситуации, в которой я нахожусь. Когда он проснется, если время придет – он проглотит меня, всю мою память, все мои желания – я умру. Я буду как планета, упавшая на Солнце.
– Не говори мне сразу, дай я сам догадаюсь, – сказал Иво, когда понял, что Брад не собирается объяснять. – Ты пробил, – ну этот, пузырь, и атмосферное давление выбросило нас. Так как твой шлюз направлен к центру, то...
На расстоянии приблизительно тридцати пяти тысяч лет от края галактики (довольно условный термин, так как физически не существует строгой границы галактики) сигнал сходил на нет, таким образом, диаметр облучаемого Странником пятна составлял на то время приблизительно 150.000 световых лет. Следовательно, когда Странник покинет Млечный Путь и дойдет до соседней галактики, облучаемая им площадь будет невообразимо велика и интенсивность будет мала для того, чтобы кто-то мог воспользоваться программой.
– Но это не главное, – сказал Гротон. – Я хочу дать вам два астрологических описания – а вы решайте, какое их них больше подходит к вам. Это вроде психологического теста, но, поймите меня правильно, я не собираюсь устраивать сеанс психоанализа. Просто это пояснит кое-что для меня и заодно покажет вам, что такое астрология на практике.
Появилась фигура – извивающаяся, неуловимой формы, постоянно изменяющаяся. Большая красная сфера, по теням можно было определить, что это именно сфера, несмотря на двумерность картинки, а рядом с ней маленькое голубое пятнышко. Пятнышко расползлось в голубую сферу, которая частично перекрыла красную. Место пересечения сфер окрасилось в промежуточный пурпурный цвет.
Но тут же быстро выскочил, вспомнив кое о чем. Одежда команды была в беспорядке разбросана, и при маневрах могла представлять опасность. Он собрал одежду в узел, вывернув из карманов ручки, монеты, бумажники и прочую мелочь и свалил все в коробку.
– Таким образом, у нас представлены диаметрально противоположные точки зрения, – заметил Министр. – Одни за компромисс, другие считают, что глупо лишать себя подобным образом военной мощи.
Какие-то странные апартаменты – необычной формы столы, кровати – само воплощение неудобства, туалет – просто насмешка над двуногими формами жизни. ЛУНА
Она встала и разрушила чары символа. Это уже был не океанский берег, а большой зал, заполненный работающими машинами, их гул напоминал отдаленный рокот океанского прибоя. Это, по-видимому, была силовая установка станции. В мощных генераторах пульсировало, грохотало, ревело сжатое гравитационное поле. Где-то там, в глубине, был ядерный котел, в котором материя без остатка превращалась в энергию. Все это были лишь вспомогательные устройства, задачей которых было обуздать эту невероятную мощь и направить ее в пространство в виде потока излучения.
Иво не желал бы для себя такой жизни, но нельзя не признать, что в ней были и приятные моменты. Все, что от тебя требуется – это грести, не сбиваясь с ритма. Всегда есть пристойная еда и крыша над головой, беспокоиться особенно не о чем (разве что о вражеском таране), и нет недостатка в общении. Через час толстые сальные свечи были погашены. Рабы вернулись на свои места и уснули, теснота им не мешала. Офицеры сменились: двое бывших до этого ушли наверх, в то время как в проходе стал один вооруженный солдат. Любой раб мог бы сбить его с ног, напав сзади, но никто даже не порывался это сделать. Этот солдат был скорее символом власти и порядка, и ничем более. Вероятно, рабы не умели управлять кораблем и не знали навигации: мятеж просто не имел смысла.
И ее отбросила назад упругая сила натянутых канатов. Не удержавшись на ногах, она отлетела и приземлилась на задницу – но уже обращенная лицом к центру комнаты. ВОСХОДЯЩИЙ

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.com/site13.html on line 342

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.com/site13.html on line 342

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/gpz5.com/site13.html on line 348